"ГЛУБИННЫЙ СМЫСЛ НЕ В СЛОВАХ, А ЗА СЛОВАМИ"

Вчера, 26 августа, исполнилось 106 лет со дня рождения выдающегося аргентинского писателя Хулио Кортасара. Видным событием юбилейного года стало недавнее издание самого значительного романа Кортасара "Игра в классики" в новом переводе. С автором свежей русскоязычной версии знаменитого произведения, переводчиком Аллой Борисовой, побеседовал наш корреспондент.

Чем вас привлекло предложение сделать новый перевод "Игры в классики"?

Кортасар для меня - автор необычный, и, пожалуй, один из самых любимых, а этот роман всегда был одной из главных книг моей жизни. Я год жила этой книгой, ничего другого для меня не существовало. Но ваш вопрос можно поставить шире: зачем вообще делаются новые переводы? Проходит время, и взгляд на произведение меняется - это неизбежно. Заново переводилось множество книг. После моих переводов тоже появлялись новые - например, романов Франсуазы Саган. Специальных задач при переводе "Игры в классики", пожалуй, не было. Я думаю, ни один автор нового перевода таких задач перед собой не ставит. Новый перевод - это не соревнование. Первый перевод романа Кортасара был очень хорошо сделан для своего времени. Но перевод Людмилы Синянской появился очень давно, во времена жесткой цензуры, и что-то было искажено, недосказано или просто вырезано. В силу этих причин второй перевод ближе к оригиналу. Какие-то моменты - политические, эротические, религиозные, психологические - воспринимались тогда иначе, чем сейчас. Прочтение изменилось. Кроме того, у каждого, кто сталкивается с таким сложным и тонким произведением, возникает собственное восприятие: у меня оно одно, у прежнего переводчика - другое.

В романе множество отсылок к различным философским системам, у него сложная структура. Что-то явно невозможно проинтерпретировать без обращения к другим текстам или к внетекстовой информации. Все это, наверное, делает работу переводчика особенно трудоемкой?

Для перевода любой серьезной книги требуется огромный справочный материал. Данный роман в этом отношении действительно один из самых трудных. Хотя бы в силу того, что отсутствуют сноски и ссылки, потому что на Западе нет такой традиции (есть она только у нас). Для того чтобы понять, что к чему, нужно перевернуть огромное количество всякой литературы. Уже не говоря о том, что приходилось довольно много переводить не только с французского, который тоже является моим рабочим языком, но и с немецкого и английского, с латыни и греческого; было даже одно слово на японском. Частично я работала над переводом в Испании, где очень много справочного материала; там же у меня произошла встреча с Марио Мерлино, аргентинцем, очень давно живущим в Испании, тоже литературным переводчиком, который помог мне понять какие-то реалии жизни аргентинской столицы, хотя и он не всегда знал, как ответить на тот или иной вопрос. Должна сказать, мои коллеги-испанисты из других стран, узнав о том, какую книгу я перевожу, приходили в ужас - как можно было на такое решиться? Испанистка из Греции Катерина Цориди однажды спросила меня: "Слушай, а вот что ты делаешь, когда совсем его не понимаешь?" "Пытаюсь понять, пока не пойму. Стараюсь, насколько это возможно, стать им самим, превратиться в него, если хочешь, влезть в его шкуру, чтобы понять, почему он сказал так, а не иначе. "Совсем не понимать" переводчик не имеет права". Трудность текстов Кортасара в том, что глубинный смысл того, о чем он говорит, не в словах, а за словами.

В России фамилию писателя обычно произносят с ударением на последнем слоге, хотя известно, что по-испански она звучит как КортАсар. Может быть, те, кто ставит ударение на последний слог, должны переучиться?

Произношение зависит от страны. Кортасар - человек двуязычный, он прожил половину жизни в Буэнос-Айресе, а половину - в Париже, считал Францию своей второй родиной, да и мать его была наполовину француженка. Французы называют его КортасАр - с ударением на последнем слоге, и его имя звучало так все то время, пока он жил в Париже, а испаноязычные люди говорят КортАсар, к чему привыкла я, поскольку я испанист. Сам Кортасар никогда никого не поправлял - и переводчики этого не делают.

Есть ли какие-нибудь тексты Кортасара, еще не переведенные на русский?

Да, и сейчас стоит вопрос о том, чтобы их перевести. Но у них очень необычная структура - это альманахи. Что-то вроде номеров журнала, объединенных в один том. Книги эти испанистам известны, никакого секрета здесь нет. Я говорю о "Последнем раунде" и о книге с длинным названием "Вокруг дня на восьмидесяти мирах". Найти их можно, но качество полиграфии иллюстративного материала весьма низкое, а если учесть, что половину объема книги занимают рисунки, фотографии, схемы и прочее, то получается, что перевести текст, конечно, можно, а напечатать всю книгу нельзя. Так что пока вопрос остается открытым - конкретных планов издания нет. Библиографические сведения можно будет почерпнуть из большой монографии о Кортасаре, которая скоро выйдет в моем переводе в издательстве "Азбука", она называется "Другая сторона вещей". Это практически единственная работа такого рода - ведь Кортасар не любил давать интервью, а Аурора Бернардес, его вдова, к которой перешли его авторские права, тоже не жаловала журналистов. Но, по-видимому, автор книги, доктор литературоведения и писатель Мигель Эрраес, сумел найти к ней нужный подход.